Rose debug info
---------------

Как сохранить старину и не заставить всех себя ненавидеть

Лекция координатора «Том Сойер Феста» в городе Клинцы (Брянская область) Алины Коленченко на втором владимирском урбанфесте.

Алина Коленченко: всем привет. Я вижу, что все уже порядком устали от разговоров о наследии, но, надеюсь, сейчас немножко встряхнёмся. Давайте знакомиться.

Меня зовут Алина Коленченко. Я уже три года занимаюсь проектами, связанными с сохранением исторической городской среды в своём родном городе Клинцы в Брянской области. Организаторы ещё попросили упомянуть, чем я занимаюсь в обычной жизни, потому что действительно сохранение наследия — это такое дорогое хобби, поэтому приходится ещё работать. По образованию я экономист. Работала в финансовой сфере, а потом мой карьерный путь меня привёл к менеджменту проектов в области маркетинговых коммуникаций, в журналистику. В общем, я занимаюсь тем, что помогаю людям, компаниям создавать какой-то интересный контент и придумывать что-то новое в мире, где уже всё придумано.

Когда меня попросили рассказать о том, как сохранять наследие и не заставить всех себя ненавидеть, я сказала, что я не уверена, что я знаю ответ на этот вопрос, потому что наследие — это действительно такая тема, где очень много конфликтов. Тут всегда есть какая-то ненавидимая сторона. Застройщик, который хочет вычистить старинный квартал. Госорганы, которые не реагируют. Собственники, которые сами уродуют свои здания. Активисты, которые тоже иногда ненавидят жителей исторических домов, потому что они уже скорее хотят расселиться, а им даже пластиковое окно вставить нельзя, потому что это объект культурного наследия. Поэтому такая тема, где очень сильно кипят страсти.

Ещё в теме наследия, наверно, очень много боли и тоски. Думаю, что каждый из вас подписан на несколько блогов в инстаграме с фотографиями умирающей России, с заброшенными церквями, с усадьбами, с избами севера, где сотни комментариев о том, что какой ужас, как всё плохо, ничего не сохранили, ничего никому не надо. В общем-то, это всё абсолютно не сподвигает к конструктиву. Окей, ничего не сохранили, всё разрушается, но что с этим делать? Ответов гораздо меньше, чем таких комментариев и вопросов. Я сегодня хочу рассказать, поговорить о том, как перейти от этих конфликтов, от тоски и безысходности к диалогу, к созданию городских совместностей, к созидательным инициативам.

Для этого нужно вернуться на шесть лет назад в Самару, где группа инициативных горожан решила восстановить фасады трёх исторических зданий в центре города. Автором идеи выступил Андрей Кочетков, который тогда был известен как блогер-журналист, а сейчас, пожалуй, он один из главных улиц, узнаваемых в сфере градозащиты. Тогда этот проект под названием «Том Сойер Фест» запустился с посылом того, чтобы показать гражданам, жителям города, как вообще красиво могут выглядеть старые деревянные дома и при этом привести их в порядок можно без миллионных вложений. В этом проекте в 2015 году в Самаре поучаствовало около 100 горожан, которые узнали о нём через СМИ, соцсети, через сарафанное радио. Бюджет сложился из гранта городской мэрии и средств коммерческих партнёров, которых удалось привлечь. Преображение этих трёх домов, которые не видели ремонта годами, десятилетиями, впечатлило горожан. О проекте заговорили по всей России. Он получил признание, но тогда его создатели не предполагали, что «Том Сойер Фест» может стать тиражируемой технологией. Его захотят повторить люди в десятках городов по всей стране. Прямо сейчас «Том Сойер Фест» проходит, прошёл или только собирается запуститься в 66 городах в нашей стране. Один раз он проходил в Киргизии.

Когда я впервые приехала в Самару на Школу координаторов «Том Сойер Феста», я вообще была не в теме. Я просто была тем человеком, который ходил по своему родному городу, видел, как всё разрушается, умирает, и думал, что с этим делать. Наверно, не было других мыслей кроме, как [о том, что] я вырасту, заработаю много денег, куплю какое-нибудь здание и его восстановлю. Других вариантов не было. Как-то мне моя подруга сказала, что есть такой проект «Том Сойер Фест». Его можно попытаться сделать в своём городе. Мы поехали на Школу координаторов в Самару. Там мы встретили несколько десятков человек, которые делились реальной практикой, своим реальным опытом, как взять и просто восстановить историческое здание. К этому моменту у фестиваля уже были наработанные технологии, инструменты, которым это сообщество было готово делиться со всеми желающими во благо сохранения наследия, с теми, кто это ценность разделяет. Я была очень удивлена, я впечатлена. Когда ты идёшь по улице, видишь, что здания разрушаются, отвалилась резьба деревянная с карниза, ты думаешь: «Кому вообще, кроме меня, это надо?» Зашили в сайдинг. Кому жаловаться? Так я поняла, что, оказывается, очень многим людям это надо и вообще интересно. Люди, готовые что-то делать. Для меня был такой входной пункт в тему сохранения наследия.

Хочу ещё сказать про принципы «Том Сойер Феста», которые разделяют все, кто к нему присоединяется. «Том Сойер Фест» — это низовая инициатива, которая существует вне политики, основанная на добровольном безвозмездном участии. Тут ключевой пойнт — это добровольное безвозмездное участие, волонтёрство. То есть все работы, ну, не всё, но бо́льшая часть работ на «Том Сойер Фесте» выполняют волонтёры.

Вообще, почему волонтёрство важно в этом проекте? Почему нельзя просто собрать деньги и нанять строителей? Почему улицы наших городов выглядят так, как они выглядят? Тут причин много, но одна из них, на мой взгляд, потому что люди не чувствуют те места, в которых они живут, своими. Зона ответственности у людей заканчивается входной дверью. Обивка на двери — это ещё моё, а всё, что за ней, уже не моё. Через волонтёрство в городской среде люди возвращают город себе, берут на себя ответственность за пределами их дома, квартиры, парковочного места. Грубо говоря, когда ты приложил руку к какому-то объекту в городе, сам его покрасил, отремонтировал, даже если ты два раза мазнул кисточкой, ты совсем по-другому относишься к этой среде. Ты, не говоря уже о том, что сам не будешь вести себя непотребно, но и другим не позволишь.

Второй пункт, почему волонтёрство важно — у «Том Сойер Феста» нет цели восстановить все исторические здания. Цель амбициозная, но нереальная. Хотя уже восстановлены десятки исторических зданий «Том Сойер Фестом» по всей стране и не только зданий, восстанавливали мозаичную скульптуру, трансформаторную буду, автобусные остановки, даже белокаменную мостовую, но цель на самом деле — популяризация наследия и открытие новых достоинств и граней исторических зданий людям, их жителям или тем, кто хочет вести в них бизнес. На самом деле, это так работает. Волонтёр, который пришёл на «Том Сойер Фест», пошкурил наличники, а потом приехал к друзьям на дачу и говорит: «Вау, у вас тут такие классные наличники, а их хотели снимать!» Человек уже задумается: «Вау, а, может быть, действительно это имеет какую-то ценность?» Это звучит очень примитивно, но, на самом деле, так работает.

Ещё важный пункт перед тем, как я наконец-то начну листать слайды, о том, что «Том Сойер Фест» делает — это ремонт или реставрация. На самом деле, «Том Сойер Фест» очень разный. В каждом городе свой состав работ, своя сложность. Где-то это практически научная реставрация, очень серьёзные вещи делают ребята, какие-то конструктивные изменения, восстанавливают кровлю, подводят фундамент. Где-то просто красят. В целом «Том Сойер Фест» не занимается реставрацией, но использует отдельные реставрационные технологии, привлекает профессионалов в качестве консультантов и исполнителей особо сложных работ, которые не могут осуществить волонтёры. Как я уже сказала, что это именно волонтёрская история.

На первом слайде на заставке — это было закрытие нашего феста во втором сезоне. В 2019 году мы провели первый сезон «Том Сойер Феста» в Клинцах. Мы восстановили жилой частный дом, где живут взрослые собственники-пенсионеры. За полтора месяца таким образом привели его в порядок. Не только дом, но и ворота тоже мы восстановили по историческому образцу. Вот, так выглядела наша площадка, где мы каждый день пили чай, устраивали наши всякие культурные посиделки, помимо того, что мы восстанавливали объект. В «Том Сойер Фесте» может участвовать кто угодно. Естественно, мы не берём детей, потому что стройка — это, всё-таки, опасная штука. К нам пришли в основном очень юные девушки. Опасность проекта в том, что ты никогда не знаешь, кто придёт. Мужских рук очень не хватало, так что вот это всё сделано практически женскими руками.

Во втором сезона мы привели в порядок такое здание. Нам не удалось собрать по нему историческую справку, но сейчас в нём располагается санитарно-ветеринарная лаборатория и дирекция рынка. То есть вокруг этого здания вещевой рынок. Оно таким удивительным образом сохранилось. Оно не видело ремонта лет 70, как нам говорили прохожие люди, которым лет 90. Самое сложное, то, чем я реально горжусь — выправить эти сени, покосившиеся, и дверь. Немножко красивых фото. Мы деревянные рамы. Я из тех хранителей наследия, кто против пластика. Такой вот результат мне нравится. Видите, юные девочки всё это делали, практически всё.

Где мы вообще взяли ресурсы? У «Том Сойер Феста» есть компании, федеральные партнёры. Это компании, которые помогают фестивалям по всей России. Помогают тем, что они продают. «Леруа Мерлен», Stanley Black&Decker — это электроинструменты и ручные инструменты. Neomid — это краска. Рунит — это реставрационные смеси и растворы. Это всё предоставлялось бесплатно, но, естественно, не в безграничном объёме. У нас есть региональный партнёр — это компания МТС, которая оплачивает наши счета тоже на какую-то определённую сумму. Нам помогают местные предприниматели. Очень важно вовлекать именно местный бизнес.

Ещё я очень сильно тяготею всегда к финансированию за счёт краудфандинга, потому что партнёрство накладывает некоторые обязательства в виде реклам, отчётности, а я люблю идти более простым путём. В первом сезоне мы попытались запустить краудфандинг и собрали всего 300 рублей. Я подумала: «Так, что мы делаем не так?» Я начала у всех своих друзей, знакомых, коллег, спрашивать: «Расскажите, на какие проекты вы донатите? Почему? Что вас заставляет это делать? Что вам нужно взамен?» Все эти мнения собрала, проанализировала. Во втором сезоне мы собрали уже 110 тысяч рублей на карту и покрыли значительную часть расходов. В третьем сезоне я решила, что мы будем делать проект только на краудфандинг. Я хочу рискнуть и посмотреть, сможем ли мы просто на донат что-нибудь восстановить. Мы это сделали.

Вообще, перед запуском проекта чего мы боялись? Первое: того, что нам не удастся договориться с собственниками. Потому что мы пришли: «Здравствуйте! Мы хотим ваш дом восстановить». Мы — две девочки. Нам 21 год. Кто пустит таких сумасшедших? Кто подпишется? Нам за 15 минут удалось договориться. Естественно, когда в маленьком городе запускаешь такой проект, вообще, когда любой проект запускаешь, люди говорят, что у тебя не получится, описывают 20—30 пунктов, почему у тебя не получится. Нам говорили, что никто не придёт. У нас в России все города маленькие любят бороться за первое место с конца. Это Клинцы. У нас там в любом СМИ, паблике в комментариях: «Ну, что вы хотите? Это Клинцы. В Клинцах, естественно, никто не придёт!» В каждом маленьком городе этот комментарий звучит. Мы боялись, что нам не помогут, что мы не найдём средства, не сможем организовать процесс стройки, потому что мы вообще не из этой области. Пришлось экстренно учиться на прорабов в процессе. Вообще, мы боялись негатива, потому что любая инициатива встречает некую подозрительность у людей. Часто находятся те, кто начинает жаловаться в прокуратуру, что-нибудь такое, но нам в этом плане повезло. Наш город очень апатичный. Вообще никакого негатива не было. Вот, на самом деле, чего стоило бояться — отсутствия специалистов и технологий. Попробуйте в маленьком городе найти человека, который что-то понимает, что делать с деревянным домом, которому 100—150 лет. Таких людей нет. Есть люди, которые говорят: «Да, мы знаем. Надо его снести и построить и нормальный тут дом из пеноблоков и с козырьком из поликарбоната». Поэтому это была задача из разряда невозможно найти того, кто соображает, как домкратом поднять сени. Это целая эпичная история. В маленьком городе такие проблемы у нас.

Естественно, проект «Том Сойер Фест» тяжёл именно тем, что невозможно запланировать бюджет и сроки. Я проектный менеджер. Бюджет и сроки — это то, с чего начинается проект. В «Том Сойер Фесте» ты сначала начинаешь и в процессе ты надеешься, что у тебя найдутся деньги, вам надонатят, местные партнёры что-то подгонят, что придут волонтёры и вы все успеете сделать за два месяца, за три, что это не растянется на два года.

Ещё сто́ит сказать, что Том Сойер Фест в каждом городе очень разный. Я здесь разделила маленький город и большой, но любой город, каждый город — это свой уникальный контекст. Чем в маленьком городе сложнее — это тем, что, во-первых, демографический состав. Людей там от 20 до 40 просто меньше, чем людей остальных возрастов. Реально просто некому приходить в качестве волонтёров. Приходят школьники и всё. Чем ещё сложно в маленьком городе? Тем, что там большой частный сектор, дачи, огороды. Это такая штука, может быть, неочевидная, но человек никогда не пойдёт восстанавливать дом соседа. В больших городах такое волонтёрство на фасаде для людей как некая смена деятельности после офиса. Для тех, кто живёт в квартире — некая экзотика. В маленьком городе люди никогда, у кого есть частный дом, не пойдут ремонтировать кому-то другому частный дом.

Это такое, как я сказала, контекст. Это скрин из местного СМИ, когда мы закончили наш первый сезон, чтобы было понятно, в каком контексте проходит наш фестиваль. На самом деле, это помогает, потому что очень мало каких-то ярких созидательных интересных инициатив в таких маленьких провинциальных городах. Они сразу заметны.

Думаю, важно поговорить про вовлечение. Как сделать так, чтобы люди пришли, остались и что-то сделали? Даже нет смысла говорить о том, что мы красиво ведём социальные сети. Это такой основной канал информирования и вовлечения в проекте. Мы нашли информационных партнёров среди местных СМИ, чтобы они о нас писали. Мы выступали на городских мероприятиях, рассказывали о фесте, расклеивали афиши — это тоже работает. Просто провели несколько встреч, чтобы познакомиться с нашими будущими волонтёрами. Люди могут прийти, обычно это всегда так, на открытие, на старт в первый день приходит очень много людей, а потом ходит два человека.

Важно не столько привлечь людей, сколько их удержать. Важно, чтобы объект восстановления вдохновлял людей, потому что мы можем видеть потенциал объекта, что это крутой деревянный дом, но людям иногда неочевидно, почему он крутой. Нужно находить то, что прям понятно. Объекты, в общем, понятные даже не самым подготовленным людям. Важна классная площадка, где приятно проводить время, потому что фестиваль — почему это фестиваль? Это не просто стройка, не просто ремонт. Тут очень важно общение, важна какая-то культурная активность. Люди приходят за общением, на самом деле, поэтому очень важно проводить культурные мероприятия. На самом деле, их можно проводить просто с нулевым бюджетом. Главное — креативность, инициативность. Мы проводили кучу всего: фотосессии, мастер-классы по лепке, по печати или гравюры, лекции, кинопоказы, велопоходы. Это важно в таких проектах. На самом деле, волонтёров не нужно прям много, потому что число задач ограничено. То есть на деревянном доме одномоментно не нужно, чтобы работало 100 человек. Я уже сказала про отсутствие специалистов. Ещё часто возникает вообще касательно «Том Сойер Феста» вопрос: почему вы восстанавливаете частный дом? Почему этого не делают хозяева? Если мы берём муниципальный объект, говорят: «Это должна администрация ремонтировать!» Какой бы объект вы ни взяли, люди всё равно будут недовольны.

Что я могу выделить за какую-то волонтёрскую работу на частной собственности и на муниципальной? Во-первых, наш первый сезон по отзывам волонтёров был самым лучшим именно из-за того, что собственники дома создавали просто удивительную атмосферу. Наши волонтёры приходили с таким ощущением, что ты пришёл будто бы к бабушке, ей что-то покрасил, она тебя накормила пирогами и своим присутствием. Представьте, фестиваль — это приходят каждый день 30 человек и толчётся у тебя во дворе, пользуются твоей ванной, где надо людям мыть руки, условно говоря. Это тяжело. Начинаются конфликты. Я больше за то, чтобы восстанавливать муниципальные объекты ещё с той точки зрения, что вы как бы помогаете, но обезличено, не кому-то конкретному, а всем людям, которые пользуются этим зданием.

В третьем сезоне в этом году мы сделали перезагрузку, потому что мы очень устали восстанавливать дома. Это тяжело. Волонтёры уже выгорели. Когда ты там каждый день чистить фасад, чистишь кирпич — это просто ад. На самом деле, такие проблемы можно закрывать профессиональными специалистами, когда там волонтёры месяц чистят дом, а он никак не дочищается, они уже просто бросают ходить. Так можно делать — нанять людей, которые почистят это за пару дней, а потом снова придут волонтёры и начнут заниматься уже чем-то другим.

Мы решили, что мы отремонтируем советские автобусные остановки в нашем городе. Во-первых, потому что я очень люблю советский модернизм, который очень у нас вообще недооценён. Если обывателю ещё понятно, что дом, которому 150 лет, он типа ценный, а что ценного в таких объектах, людям зачастую вообще непонятно. При том что мне такой объект импонирует с точки зрения того, что им пользуется ежедневно куча горожан. Выбор был очень правильный, потому что в этот раз ни у кого не возникло вопроса «Зачем восстанавливать остановку?» Потому что, когда восстанавливаете дом, часто спрашивают: «Что в нём ценного? Давайте построим здесь что-нибудь нормальное». Это вторая остановка.

Пора перейти к выводам. Что мы поняли после трёх сезонов фестиваля? Наследие — это то, что нас объединяет. Это то, что формирует наше социальное единство, как бы пафосно это ни звучало, «Том Сойер Фест» объединяет людей с абсолютно разными занятиями, абсолютно разных возрастов. У людей могут быть разные ценности, но наследие — это та ценность, которая позволяет договариваться. В общем, это то, что может дать старт диалогу именно с властью, потому что это на самом деле важно. Такие проекты не могут быть партизанщиной. Точнее, можно пытаться что-то делать партизанскими методами, но вы никогда не добьётесь каких-то устойчивых и масштабных перемен. «Том Сойер Фест» крут тем, что это такая горизонталь. То есть, власти приходят на фестиваль не как внешняя управляющая сторона, а как члены гражданского общества. С этой точки уже можно начинать говорить о наследии. Опять же, возможно, не для всех актуально. Я не знаю, насколько это актуально для Владимира, потому что именно в нашем городе такой диалог о сохранении наследия в принципе вообще отсутствовал до того, как мы начали этот проект. Для нас он стал отправной точкой. Это про то, что важно, если вы хотите добиться каких-то серьёзных изменений, развернуть эту тему наследия, не биться точечно за каждый объект, за каждую историческую дверь и за каждый наличник, чтобы что-то работало и в идеале в будущем работало без вашего непосредственного участия, важно вовлекать всех акторов из этого облака на слайде.

Кстати, эта фотография из Нижнего Новгорода. Я думаю, если вы были в Нижнем Новгороде и видели, как его привели в порядок к 800-летию, тут огромная заслуга нижегородского «Том Сойер Феста» в этом есть, которые сразу научились вести диалог с властью и сделали в итоге очень масштабный проект. Это, конечно, вопрос дискуссионный — низовая инициатива, когда вас начинает поддерживать губернатор. Реальность такова, что добиться чего-то большого без этого диалога невозможно.

Наш второй проект, который родился из «Том Сойер Феста», называется «Диалог с городом», потому что у «Том Сойер Феста» есть некие рамки, некая концепция. «Том Сойер Фест» — это не градозащита. К тому же нам хотелось заниматься не только наследием, привлекать внимание к этой повестке, но и вообще к состоянию городской среды и благоустройству, потому что федеральная программа «Формирование комфортной городской среды» стала адом для нашего города, когда все закатывали в асфальт и ставили детские площадки в виде Кремля.

Что мы делаем в рамках этого проекта? Во-первых, мы предлагаем горожанам инструменты влияния на то, что происходит с городской средой, потому что те, кто переживает, они есть. Идёт человек по городу, видит, что что-то делают с историческим зданием не то. Он думает, законно это или незаконно? Кому звонить? Кому писать? Что делать? Здесь важно просвещение, здесь важно рассказывать, что в таких ситуациях делать.

Что ещё важно из этого слайда? Важно показать властям, что в городе есть запрос на сохранение наследия, на качественное благоустройство, на комфортную городскую среду, и вывести его на актуальную повестку, на которую они уже вынуждены реагировать. Я за то, чтобы делать не методами радикальной градозащиты, как я их называю, хотя они работают. Я за то, чтобы даже в градозащитных кампаниях было меньше борьбы, меньше конфликта, меньше обострения.

Когда я беседую с людьми, которые занимаются «Том Сойер Фестом» и другими проектами в области сохранения наследия, практически каждый говорит о выгорании. Очень важно, сохраняя наследие, сохранять себя, потому что, когда ты инициируешь какую-то градозащитную кампанию, когда о тебе в СМИ вдруг напишут, что ты градозащитник или, не дай бог, активист, люди начнут от тебя очень много требовать. Ты должен лечь под танк, выйти на площадь. Даже если ты не хочешь ударяться в эту радикальную градозащиту, то люди тебя вынуждают это делать.

Мы стараемся придумать разные методы. Мы провели уже несколько успешных градозащитных кампаний в нашем городе. Опять же, говоря о градозащите, важно понимать, что не все люди вообще готовы действовать такими методами: писать обращения, жаловаться в прокуратуру. Можно вовлекать людей вообще по-другому и добавлять в этот процесс какого творчества, что-то интересное. Например, мы делали такой фотопроект в нашем городе, привлекая внимание к проблеме сохранения исторической городской среды. В нём мог поучаствовать вообще любой образ, соответствующий какому-либо историческому зданию на его вкус, наш фотограф его снимал. Этот проект прям очень выстрелил. О нём писали «Такие дела», в газете «Метро» о нём писали. Эти люди, возможно, не пошли бы какие-то петиции подписывать, но с такой стороны они готовы поучаствовать к привлечению внимания к сохранению наследия. Я за то, чтобы больше делать таких движух и вовлекать людей. Ещё мы для каждой наши градозащитной кампании всегда делаем логотип и слоган — это то, что позволяет объединить людей. Я как-то шла и вижу наклейку на машине с логотипом одной из наших градозащитных кампаний. Я думаю: «Всё получится у нас». Действительно, мы добились того, чего хотели. Наверно, я не буду больше мутить всех темой наследия. Я с удовольствием отвечу на ваши вопросы.

Вопрос: [неразборчиво]

Алина Коленченко: мы за то, чтобы максимально сохранять то, что есть, но не насиловать труп, поэтому какие-то супер гнилые части мы заменили, но там по максимуму оригинал сохранён. Допустим, если на карнизе, на наличниках не хватало каких-то элементов, мы изготовили новые.
Они же под краской и представляют собой точную копию. Во-первых, всегда такой эффект, когда старый дом покрасили, всегда вызывает отторжение. Дом должен немножко постоять, обрасти пылью, условно говоря. Такой эффект восприятия, что это какой-то новодел, всегда присутствует, но специальным состариванием, конечно, мы не занимались. Конечно, к «Том Сойер Фесту» часто возникают вопросы, насколько профессионально мы все это делаем, но это такой оптимальный, я бы сказала, уровень трудозатрат к результату. Может, мы делаем неидеально, нас 100% могут покритиковать профессиональные реставраторы, но на это я могу сказать, что до этого дома, который особенно возле рынка стоит, до него не дошли ни у кого руки сделать, сохранить эти все элементы, его могли обшить чем-то розовым или зелёным.

Вопрос: после того, как другие жители увидели, что вы взяли какой-то конкретный дом и его отреставрировали, у них не было такого: «А почему не мой дом? Когда мой дом сделаете?»

Алина Коленченко: ну, конечно, прохожих часто приходится слышать. Они спрашивают: «А ко мне придёте? А мне забор покрасите?» Тут с людьми надо говорить. Им нужно рассказывать вообще идею этого проекта, что это, для чего это, что мы не благотворительная организация, которая бабушкам помогает и заборы красить, огород пропалывать. Просто надо доносить концепцию проекта, и вообще, как многие координаторы «Том Сойер Феста» мечтают о том, что эффект покрашенного дома и соседская зависть станет именно драйвером изменений. Люди увидят, что, вообще-то, с домом можно ещё и так поступить и начнут самостоятельно повторять этот опыт. Я не могу сказать, что это прям случается в 100% случаев, что это массовое явление. Такое действительно случается. Даже когда мы работаем, мимо идут прохожие и где-то с десяток человек за сезон спросит: «А что это у вас за краски? А как снять, оказывается, можно снять старую краску феном. Оказывается, можно кирпич очистить, его докомпановать и будет так». Записывают названия этих составов. Мне хочется думать, что действительно кому-то мы помогли по-новому взглянуть на свой дом и познакомили с какими-то технологиями, которые для широкого применения не особо известны людям.

Вопрос: когда выступала Наталья Тарнавская про мозаики и вывески, она говорила про мозаику КПСС в Москве. Там очень много пришлось восстанавливать именно плиток. Они специально сделали так, чтобы новую плитку можно было отличить от старой оригинальной. Это вполне себе обычная реставраторская практика, когда неважно, какой предмет восстанавливается, новые восстановленные элементы иногда специально даже граница обозначается, где именно новая восстановленная часть, чтобы люди понимали, что это не полностью сохранившийся предмет. Да, можно где-то замазать и будет незаметно, а можно выделить. Это более даже такой, наверно, научный подход в этом смысле, поэтому, если есть возможность отличить старое от нового, может быть, это даже лучше.

Алина Коленченко: это работает, когда дерево не покрывается краской, каким-то другим составом, где можно увидеть, что где-то вставлено. Проект «Дом со львом» наверняка многие знают. Там они перебирали сруб. Там прям видно, где новые куски брёвен, где старые. Естественно, там специально их не состаривают. Оно прям очень видно. Это нормальная практика.

Вопрос: сегодня очень много раз вспоминали то, как исторические здания закрывали сайдингом, другими такими промышленными материалами, но были ли вообще в Том Сойер Фесте практики того, как снимают сайдинг и реставрируют здание? Возможно ли такое?

Алина Коленченко: мы внутри сообщества очень много об этом говорим, что пора уже кому-то такой прецедент совершить, но пока от сайдинга ещё не открывали, но меняли двери железные на копии исторческих, меняли рамы. Даже меняют, например, наличники 70-х, 80-х годов на копии оригинальных, если один какой-то остался. То есть ребята делают шаги в этом направлении.

Вопрос: я сам, когда вижу пластиковое остекление, у меня презрение сразу появляется, потому что я понимаю, что это не то, что архитектор задумывал, не то, что хотели изначально люди. При этом я понимаю, что нынешним жильцам так намного комфортнее жить. В этом плане есть какой-то компромисс между эстетикой исторической и комфортом, который появляется с помощью этих окон?

Алина Коленченко: это тоже жаркий дискуссионный вопрос внутри сообщества «Том Сойер Феста». Вообще, когда заходит речь о восстановлении исторических зданий, градозащите, то люди говорят: «У нас дует в эти деревянные окна. Мы поставим пластик и зальём монтажной пеной, но зато нам будет тепло». Тут, наверно, не может быть единого ответа на этот вопрос. Именно надо стараться искать компромисс, естественно. Это опять же о том, что я говорила, что важно не раздувать этот конфликт, не говорить, что тут должны быть дверь и окно исторические, а вы терпите. Я за то, чтобы искать компромисс. Пусть мы чуть-чуть отойдём от исторической правды, но если человек будет жить в этом доме и любить свой дом, дальше о нём заботиться, мы отойдём.

Вопрос: я видел много примеров реконструкций, когда понимают, что не могут сохранить предложенные деревянные окна, ставили пластиковые с имитацией дерева, чтобы хотя бы таким образом приблизиться к оригинальному виду. Это вообще хорошая практика — имитировать материалы?

Алина Коленченко: Я против имитации материала. Я против искусственного кирпича, пластика под кирпич. Сейчас ещё заборы из металлоштакетника под дерево. На мой взгляд, это всё ужасно, но что касается окон, просто часто можно услышать в этой теме, что деревянное окно, во-первых, его никто не умеет делать. Во-вторых, это безумно дорого. Я всех всегда удивляю, когда говорю, что нам деревянные окна обошлись дешевле пластиковых. Просто, возможно, у нас люди, не знаю, дело в том, что это маленький город, до сих пор ставят себе деревянные окна и любят их больше, пластиковые типа «дышат». У нас ещё есть мастерские, которые эти окна делают. Выходят они точно не дороже. Нужно, наверно, больше копать в эту тему. Спрос рождает предложение.

Поделиться
Отправить
Запинить